1990-е годы. Распад СССР.

2002 год. Переломный момент.

Россия фактически «унаследовала» многомиллионную диаспору соотечественников, оказавшихся за пределами новой границы. Их возвращение стало важнейшей поддержкой для экономики переходного периода: приток сравнительно дешевой рабочей силы позволил удержать на плаву строительный сектор, аграрную сферу и малый бизнес.

Документ стал основой современной миграционной системы: введены визовые режимы, патенты и квоты, формализовал порядок труда и пребывания иностранцев.

Закон серьезно упростил трудоустройство граждан государств СНГ, фактически подготовив инфраструктуру будущего свободного рынка труда ЕАЭС. Это привело к бурному росту мобильности: уже к 2014 году численность мигрантов из Армении, Беларуси, Казахстана и Киргизии приблизилась к двум миллионам, заполняя дефицит кадров в строительстве, сфере услуг и торговле.

События 2014 года и последующие санкционные меры, а затем пандемия 2020-го радикально изменили контекст. В том же 2014 году был введен институт «трудовых патентов» для мигрантов из стран вне ЕАЭС (закон № 409-ФЗ).

Концепция государственной миграционной политики на 2019–2025 годы. На первый план вышли вопросы национальной безопасности. Были сокращены квоты на ВНЖ, ужесточены требования к работодателям, увеличены штрафы за нелегальное пребывание.

Работодатели обязаны уведомлять МВД о найме в течение трех дней.

Введено языковое тестирование для детей мигрантов перед поступлением в школу.

К 2024 году накопившиеся проблемы — теракты, рост ксенофобии и глубокий демографический спад (сокращение рождаемости почти на полмиллиона в год) — ускорили очередной виток ужесточения.

Подготовлен переход к политике 2025 года – не резкий разрыв с прежними подходами, а логическое продолжение курса на контроль. Технологии стали его центральным инструментом: биометрическая регистрация, цифровые учетные системы и новые приложения превратили миграционный режим в тщательно формализованную и постоянно обновляемую архитектуру наблюдения.